Часть 1. Как страх опоздать на поезд помог мне осознать реинкарнацию в семье врага
Я всю жизнь боялся опоздать на поезд — этот страх глубоко спрятан в подсознании. Сейчас я пытаюсь понять, удалось ли мне преодолеть его, и разобраться, как детская травма повлияла на мою жизнь. Впервые я затронул эту тему в книге «Искупление проклятья»: тогда начали появляться первые ростки осознания и исцеления.
История началась в начале 1980‑х, когда наша семья отправилась отдыхать в Сочи. В поездке были мама, папа, мой сводный брат по матери и сводная сестра по отцу. Для родителей это была первая поездка к морю.
Мама хотела больше времени провести со старшим сыном (ему было 12 лет) и 19‑летней падчерицей. Отца эти заботы мало волновали: он уделял особое внимание одному ребёнку из пятерых — Мишеньке. Такое отношение стало причиной многих проблем, запустившие цепь неисправимым трагедий. Из‑за этого сводный брат до прошлого года называл меня Оменом или исчадием ада — словно я родился, чтобы разрушить семью изнутри.
Если взглянуть на историю моего рождения с эзотерической точки зрения — как на судьбу шамана, проклявшего род основателей Лабытнанги за обман с жертвенным местом, — всё складывается удивительно чётко: переродиться в семье врага, разделить её на части, пережить во всех эмоциональных красках собственное проклятье, а затем исправить ситуацию через выкуп земли у нашей семьи администрацией Лабытнанги после выхода главы из книги «Искупление проклятья». Подробнее об этом — в ролике «Магия или совпадение? История о книге, проклятии и честности с собой».
Несмотря на всё, я очень любил отца. После выхода книги брат смог меня простить — на это ушло 46 лет.
Из того отпуска я помню два ярких эпизода.
Первый эпизод. Я отстал от поезда Москва — Ереван. Мне показалось, что брат вышел из вагона, и я выскочил за ним. Я бежал по платформе за набирающим скорость составом, и в суматохе меня потеряли. Поговорка «Семь нянек — дитя без глаза» будто была создана для того случая. К счастью, всё закончилось благополучно: армяне, с которыми веселился отец, дёрнули стоп‑кран. Многие пассажиры получили различные травмы из резкого торможения состава.
Второй эпизод. В первый же день отдыха на сочинском пляже у меня случился эпилептический приступ (шаманская болезнь), который тогда приняли за солнечный удар. Истинная причина выявилась позже, когда приступы повторялись после травмы головы: оказалось, у меня врождённая аномалия сосудов мозга, из-за которой теоретически дети не живут. Но это уже другая история.
Часть 2. Через кошмары — к исцелению. Поезд, разделяющий миры
Незадолго до смерти мамы мне начал сниться один и тот же сон: я прощаюсь с ней на вокзале, она уезжает, а я остаюсь. Этот образ закрепил во мне обострённое ощущение времени — я стал чувствовать каждую секунду. Раньше мне часто снилось, что я опаздываю на поезд: на этом месте я всегда пробуждался в холодном поту от собственного крика. Возможно, именно поэтому в детстве я мечтал стать машинистом — управлять составом, чтобы никогда не опаздывать. Со временем я полюбил поезда и стал много путешествовать на них.
Есть и другой повторяющийся сон. Я нахожусь в плацкартном вагоне вместе с ушедшими родными. Вагон стоит на запасных путях, но мне кажется, что он едет. Этот сон связан с поездкой в пионерский лагерь в Новороссийск, когда наш отцепленный от состава вагон простоял более пяти часов в тупике на станции Сивая Маска.
На обратном пути, в поезде Новороссийск — Воркута, со мной чуть не случилась беда: я оказался на грани жизни и смерти, но меня успели спасти. Когда отец узнал об этом, он поклялся больше никогда не отпускать любимого сына одного в дорогу.
Это решение выглядело особенно закономерным на фоне того, что из‑за страха он ранее запретил отдавать меня в детский сад. Чтобы я всегда был под присмотром, к нам привезли родную тётку мамы — старую деву, которая заботилась обо мне до самой своей смерти.
Ассоциация с Оменом у брата, возможно, укрепилась и из‑за сходства с сюжетом фильма 70‑х годов, где нянечка была готова пожертвовать собой ради чужого ребёнка. Она действительно бросалась на всех, кто пытался обидеть меня и молилась у моей кровати каждую ночь. Тетя Пана
За жизнь я не раз оказывался на грани смерти. Например, недавно на дороге: ещё шаг — и всё могло закончиться трагически. Но я не заостряю на этом внимания. Если раньше не ушёл, значит, есть смысл продолжать путь.
Со временем я начал работать над собой. Раньше во сне я либо ехал в том самом вагоне, либо опаздывал на поезд. Теперь мне снится, что я выхожу из вагона и спокойно жду следующего. Страх ушёл. Уверен: я больше никогда не опоздаю и всегда приду вовремя.
Парадокс в том, что давний испуг научил меня управлять временем — замедлять или ускорять его. Это умение родилось из детской тревоги, но стало частью меня, превратив страх в силу.
У многих есть детские страхи, спрятанные глубоко внутри. Порой стоит оглянуться назад, чтобы понять, какие тени прошлого влияют на наше настоящее, — и найти в себе силы их отпустить.
Не так страшен волк, как его малюют. Всем прекрасного настроения!
Да, точно — чуть не забыл! Прежде чем кого‑то проклинать или желать кому‑то зла, задумайтесь: а не получите ли вы «обратку» — здесь, в этой жизни, или уже после реинкарнации, в новом воплощении? Если, конечно, реинкарнация вообще существует?